О болезнях, передающихся клещами, таких как клещевой энцефалит и болезнь Лайма, редко говорят открыто. Две женщины согласились поделиться с «Минской правдой» своими историями только на условиях полной анонимности — без имен, фотографий и точных деталей.
История первая. Елена: «Я не могла вспомнить, как варить суп»
Апрель того злополучного года выдался теплым. Елена, педагог из Борисова, поехала в гости к родне в Свислочский район, что в Гродненской области. Там она с друзьями детства выбралась на шашлыки. Солнце, зеленая трава, плед — ничего не предвещало беды:
— Клеща я сняла только вечером, когда домой приехали. Маленький такой, коричневый. На ноге, под коленкой. Я даже испугаться не успела — просто, не думая, выкинула в унитаз.
Через пару дней, уже по возвращении в Борисов, поднялась температура — 38,5. Голова болела так, будто сжимали тисками. Елена решила, что это ОРВИ, весенний авитаминоз. Выпила парацетамол и пошла на работу. Через три дня температура спала, и женщина выдохнула. Это было затишье перед бурей — та самая «двухволновая лихорадка», которая так характерна для клещевого энцефалита.
— Через неделю я проснулась и не могла встать. Буквально. Не то что голова болит — она будто чужая. Я смотрю на стену и не понимаю, где я. Пытаюсь сказать мужу: «Вызови врача», а язык не слушается.
Потом началась рвота, светобоязнь. Скорая увезла Елену в инфекционку. Диагноз подтвердили: клещевой вирусный энцефалит, менингеальная форма. Самый страшный момент, вспоминает женщина, — это осознание, что таблетки от этой болезни нет:
— Специфического лечения не существует. Тебе просто дают жаропонижающее, капельницы, чтобы снять интоксикацию, и надеются, что организм справится сам.
В острый период ей кололи иммуноглобулин, но это была лишь поддержка. Экстренная мера, которая работает только в первые 96 часов после укуса. Елена опоздала.
— Меня выписали через три недели. Сказали: «Хронической формы нет», — вспоминает Елена.
Домой она вернулась в конце мая. На улице цвели яблони, а она сидела на кухне и просто смотрела на кастрюлю.
— Я забыла рецепт борща. Понимаете? Я, которая варила его 20 лет, стояла и не могла вспомнить последовательность. Картошка, свекла… А дальше? Я тогда заплакала. Впервые за всю болезнь.
Три месяца она боялась выходить на улицу. Боялась упасть, потеряться, забыть, зачем пошла в магазин. Как педагог она больше не могла работать — объяснять тему детям и через пять минут забывать, о чем говорила, было невозможно.
Елена до сих пор скрывает свой диагноз даже от подруг. Думают, что у нее была затяжная депрессия после развода.
— Знаете, у нас маленький город. Здесь все друг друга знают. Если узнают, что у меня был энцефалит, — сразу ярлык: «ненормальная». Я сама слышала, как об одной женщине шептались: «У нее клещ был, теперь с головой не в порядке». Людям нужен штамп.
Дальше Елена потихоньку начала возвращаться к жизни. Но неизменным с того времени остались эти простые правила: она не пьет сырое молоко, не садится на траву без подстилки и каждый вечер осматривает себя и ребенка.
— Не будьте дурой, как я. Если укусил клещ — не выбрасывайте его. Везите в лабораторию. И не думайте, что энцефалит бывает только в Сибири. Мы живем в Беларуси, у нас те же леса.
История вторая. Анастасия: «Анализы были отрицательные, но пятно росло»
В отличие от Елены, Анастасия из Минска своего клеща на дочке не нашла. Ни в день пикника в Дзержинском районе, ни через неделю, ни через месяц. Семья отдыхала на природе, несколько раз снимали с себя ползущих паразитов, но к детям никто не присасывался. Во всяком случае, так казалось.
— В сентябре у дочки был день рождения. Ей исполнялось девять лет. Мы пошли проходить плановую комиссию в поликлинику. Хирург обратил внимание на пятно на спине. Я и сама видела его раньше, но думала, что дочка ударилась об угол стола. Она как раз на это жаловалась, — вспоминает Анастасия.
Но пугало то, что пятно не проходило уже несколько недель. Оно не чесалось, не болело, просто не исчезало. Хирург, осмотрев девочку, сказал странную фразу: «Очень похоже на боррелиоз. Сдайте анализы».
Анастасия повезла дочку в кожно-венерологический диспансер. Дерматолог предположила лишай, но соскоб его не подтвердил. Тогда сдали кровь на антитела к боррелиозу. Результат был пограничным — девять при норме до десяти.
— Врач сказала: «Это не боррелиоз, просто наблюдайте». Но меня что-то грызло. Я смотрела на это пятно каждый день. И через неделю мне показалось, что оно стало чуть больше.
Анастасия поехала в инфекционную больницу. Там снова посмотрели анализы и снова не нашли оснований для госпитализации. Однако врач настоятельно рекомендовал пропить антибиотик 28 дней — на всякий случай.
— Я такая мать, которая лишний раз антибиотики детям не дает. Только по реальной необходимости. А 28 дней — это не шутки. Тем более когда все анализы говорят, что болезни нет, — делится Анастасия.
Женщина решила искать третье мнение. Знакомая посоветовала сходить к инфекционисту в их поликлинике. Оказалось, что там есть опытный врач, к которому очередь из благодарных пациентов.
— Она только посмотрела на пятно и сказала: «Это 100% боррелиоз. Я таких за жизнь видела сотни. Начинайте пить антибиотики. А через недельку пересдадите анализы — там будет уже за 10», — вспоминает мама.
Сомнений не осталось. Дочка начала пить антибиотики. Через две недели пятно стало бледнеть и пошло на убыль.
— Это было главным подтверждением, — с тревогой говорит Анастасия. — Если бы я послушала первых врачей и положилась на «отрицательные» анализы, не знаю, чем бы все кончилось. Неврологические последствия боррелиоза не шутки.
На учете в клинике семья пробыла два года. Анализы приходилось сдавать регулярно, но, к счастью, серьезных последствий удалось избежать.
Правда, без психологической травмы не обошлось. Старшая дочка Анастасии однажды решила изучить тему клещей в интернете и наткнулась на «страшилку», что эти паразиты могут жить на ресницах. Младшая услышала разговор сестры, подошла к зеркалу, разглядела у себя на ресницах какие-то черные точечки и… выдернула себе все ресницы.
— Это был ужас. Ребенок без ресниц, я в панике, думаю — первые неврологические последствия. А она мне спокойно так объясняет: «Мам, там в видео сказали, что черные точечки на ресницах — это клещи». Пришлось долго объяснять, что это пыль или косметика, — вздыхает Анастасия.
Сейчас в сумочке у женщины всегда есть антибиотик. Если кого-то из детей кусает клещ — она звонит в скорую, уточняет дозировку по возрасту и дает лекарство, не дожидаясь анализов.
— Лучше один раз дать, если сомневаешься, чем потом лечить последствия. Мы это прочувствовали на своей шкуре.