Недавно «Зеркало» рассказывало о закрытом докладе, в котором шла речь о работе системы здравоохранения. Особое внимание в нем уделялось недостаточной диагностике онкологических заболеваний на ранних стадиях. Хуже всего ситуация обстояла с тестами, предназначенными для обнаружения рака шейки матки. Начальник главного управления организации медицинской помощи Минздрава Леонид Недень обвинил в этом самих врачей: мол, коллеги «не справляются даже с выполнением базовых количественных показателей диспансеризации». Однако гинеколог Станислав Соловей в корне с этим не согласен. По его мнению, ведомство не видит бревно в своем глазу и должно было не обвинять врачей, а как минимум разговаривать с самими женщинами, не доходящими на приемы.
«Не справляется» сам Минздрав — врачи ни при чем
Согласно докладу Минздрава, ситуация с ПАП-тестом — мазком, который помогает выявить рак шейки матки, — самая тревожащая среди всех методов ранней диагностики онкологических заболеваний. Так, например, в первой половине 2025-го его сделали всего 28,4% «женщин из группы риска», а в Брестской области показатель и вовсе составил 3%.
— Уважаемые коллеги! <…> Если ранее мы делали акцент на вопросах качества проводимых обследований, то теперь отчетливо видно системную проблему: вы не справляетесь даже с выполнением базовых количественных показателей диспансеризации, — заявил Недень.
Врач-гинеколог Станислав Соловей, с 2016 по 2021 год работавший в 3-й клинической больнице Минска, уверен: в первую очередь «не справляется» со своей же поставленной задачей само ведомство.
— Это позиция нашего Минздрава, которую он очень давно занимает: там только планируют, проверяют и наказывают, поэтому все всегда виноваты. Либо пациенты и пациентки, либо медики. Но на первых наехать гораздо сложнее. Не может же Минздрав собрать простых людей и сказать: «Ах, вы такие-сякие, вот вам выговор». А с врачами так сделать могут, — подчеркивает Соловей. — Так что единственный, кто виноват в сложившейся ситуации, это сам Минздрав.
По словам специалиста, объяснять женщинам, что сдавать ПАП-тест важно, — работа именно профильного ведомства: профилактическая медицина строится на убеждении пациентов и пациенток, что им нужно заботиться о своем здоровье. В связи с этим ведомству надо донести информацию о последствиях заболеваний до людей, чтобы и у них, и у самого Минздрава потом не было проблем: у первых — со здоровьем, у вторых — со статистикой смертности и загруженностью больниц. При этом Соловей признает, что проводить такую работу действительно непросто.
— Возьмем для примера укол. Это больно? Больно. Значит, Минздрав должен объяснить человеку, почему он должен пойти на такой дискомфорт: что этот укол все же лучше, чем позже заболеть дифтерией или корью, потому что их симптомы будут страшнее. В медицине ничего приятного нет: многое связано либо с болью, либо с дискомфортом, либо как минимум с тем, что человек должен потратить кучу свободного времени, пойти куда-то, сделать что-то, что ему в моменте вообще не нужно. Но все это не входит в обязанности врачей. Мы не читаем лекции в поликлиниках, это не наша степень ответственности, — подчеркивает собеседник.
Соловей приводит аналогию: обвинять медиков в низком уровне диспансеризации — то же самое, что спрашивать с мастера, который точит подшипник, почему трактора завода не продаются в странах Африки.
— А почему я, исполнитель, виноват? Мое дело точить подшипники. Так и дело врача — проводить обследования. Это же не то, что я отказал всем пациенткам и сижу без работы, плюю в потолок, — иронизирует собеседник. — Нет, я и так загружен. У медиков есть четко регламентированная норма, сколько мы должны потратить времени на первичный, на повторный прием. Но у любого врача в поликлинике людей под кабинетом физически больше, чем влазит этих норм в рабочий день. И так приходится или не принять пациенток, или перерабатывать, чтобы всех обследовать, а потом врачи еще в этом виноваты.
Почему женщины не ходят к гинекологу, надо спрашивать у них самих. Но ответ будет неудобен государству
Как предполагает Соловей, женщины порой действительно могут оттягивать поход к гинекологу из-за того, что «есть проблемы с коммуникацией между пациентками и врачами». Отечественную гинекологию специалист называет «довольно агрессивной» и объясняет это двумя факторами.
— К сожалению, часто пациентки сталкиваются с дискомфортом, с хамством, с агрессией. Но первая причина, почему это происходит, — выгорание: опять же, поликлиники и врачи постоянно перегружены, и это тоже проблема, которую не решает Минздрав. Я не верю, что в медицинские вузы поступают те, кто хочет делать на приеме больно и грубить, в нашу профессию идут люди, которые искренне хотят помогать, — за крайне редким исключением. Тогда какого черта мы на выходе получаем гинекологов, к которым страшно зайти? — задает риторический вопрос Соловей. — На каком этапе происходит это «превращение»? Не со студентами и студентками же проблема, да и случаи [хамства и неуважительного общения с пациентками] не единичны. Может быть, на первой работе такое происходит, что врачей «ломают»? Поэтому не с той стороны Минздрав копает.
Вторая проблема, которая объясняет то, что женщины не доходят до профилактического обследования, — нехватка у них самих времени и возможностей. Но и это может быть связано с условиями, которые созданы в государственной медицине.
— Мне непонятно, почему бы не провести социологические исследования среди женщин? Например, опросите тысячу беларусок, когда они в последний раз были у гинеколога. Если давно, то почему? И варианты: страшно, больно, неудобно. Может выясниться, что у пациенток просто не получается по времени. Или что гинеколог принимает там, где женщине надо ездить через полгорода или вообще в соседний. Конечно, она будет тянуть с приемом, пока что-то не заболит.
Поэтому, считает Соловей, обвинять врачей Минздраву попросту странно: отчитывают медиков, когда по каким-то причинам не доходят на приемы сами женщины. А причины эти выяснять ведомство не спешит.
Кому точно нужно сходить на обследование, несмотря на неудобства и нежелание
Описывая удручающую статистику с выполнением ПАП-теста (это то же, что жидкостная цитология), Минздрав также использует выражение «группа риска» — из чего можно предположить, что неким определенным женщинам рак угрожает с большей вероятностью. Соловей обращает внимание: пациенткам как раз таки не стоит воспринимать это таким образом, чтобы не упустить болезнь.
— Я в принципе против такой формулировки: скрининг на рак шейки матки нужно проходить любой женщине, у которой прошло пять лет с сексуального дебюта. На этом нужно ставить точку, — настаивает гинеколог. — Понятно, что у пациентки с ВИЧ-инфекцией гораздо выше риск того, что контакт с вирусом папилломы человека (ВПЧ) закончится заражением и развитием рака, но такой контакт не то же самое, что сам рак шейки матки. Так что нет такого, мол, «у меня один половой партнер, значит, я в безопасности».
Переставать проверяться на рак шейки матки по западным нормам рекомендовано только после 65 лет. Однако Станислав Соловей уточняет, что это так лишь при одном из условий ниже:
- пациентка сдала два последовательных отрицательных теста на ВПЧ в возрасте 60 и 65 лет (предпочтительно);
- два отрицательных ко-теста (ВПЧ + цитология) в возрасте 60 и 65 лет;
- три последовательных отрицательных цитологических теста (ПАП-тест) с последним тестом в возрасте 65 лет.
До этого возраста ПАП-тест необходимо делать раз в три года.
Поблагодарить за статью